В статье рассмотрены причины ошибочных и заведомо ложных заключений эксперта. Показано, что абсолютное большинство ошибочных заключений дается по причине некомпетентности эксперта, а средний уровень экспертиз, производимых в России, низок. Однако действующая система аттестации экспертов не позволяет выявить действительный уровень квалификации экспертов. Внесены предложения по объективизации этой системы.
Рассмотрены достоинства и недостатки ученической и академической подготовки судебных экспертов. Показано, что качество академической подготовки зависит от трех основных факторов: качества отбора абитуриентов, соотношения в ее структуре естественнонаучных, юридических и собственно экспертных знаний и качества преподавания экспертных дисциплин. Внесены предложения по оптимизации этой подготовки.
Экспертная коррупция, являющаяся основной причиной дачи заведомо ложных заключений, латентной не является. Автором показано, что для устранения условий, способствующих этой коррупции, следует не сокращать дистанцию между экспертом и сторонами по делу, что происходит на протяжении последних двух десятилетий, а увеличивать ее.
Сегодня налицо потребность общества в большем числе судебных экспертиз, однако все чаще их качество вызывает сомнения. Несмотря на это, к экспертам и даваемым им заключениям со стороны участников судопроизводства сохраняется повышенное доверие, а значит, недостоверные доказательства, полученные экспертным путем, имеют все шансы перерасти в ошибку следственную, а затем и судебную. Будет вынесен неправосудный приговор, провозглашенный именем Российской Федерации, вследствие чего невиновный понесет наказание за преступление, которого он не совершал, либо преступник уйдет от ответственности и, уверившись в собственной безнаказанности, продолжит совершать еще более тяжкие преступления. Поэтому необходимость решения все обостряющейся проблемы обеспечения достоверности доказательств, добываемых экспертным путем, очевидна.
Источниками недостоверных доказательств являются ошибочные или заведомо ложные заключения эксперта. Их объединяет то, что установленные экспертом обстоятельства расследуемого события, сформулированные в выводах, противоречат реальным, не объективны. Различие же между ними в том, что, давая ошибочное заключение, эксперт не догадывается об этом, добросовестно заблуждаясь. Дача заведомо ложного заключения — это уголовное преступление, поскольку налицо злой умысел. эксперт прекрасно понимает, что его вывод противоречит реальным обстоятельствам события.
Рассмотрим причины появления ошибочных и заведомо ложных заключений эксперта.
Причины экспертных ошибок принято подразделять на субъективные и объективные. Типичными субъективными причинами экспертных ошибок, по мнению А. Ю. Краснобаевой, являются. низкая квалификация эксперта, его профессиональные упущения, неординарные психологические состояния, логические изъяны умозаключений, дефекты органов зрения, характерологические черты личности эксперта, недостатки планирования конкретного экспертного исследования. К типичным объективным причинам экспертных ошибок А. Ю. Краснобаева относит: отсутствие научно разработанной экспертной методики; несовершенство методики и ненадежность методов исследования; применение экспертом ошибочно рекомендованных методов исследования; отсутствие в распоряжении эксперта полных данных об идентификационной значимости признаков; применение экспертом неисправных инструментов либо приборов, не обладающих достаточной чувствительностью, разрешающей способностью; иные причины.
По нашему глубокому убеждению, вышеуказанные «объективные» причины экспертных ошибок на самом деле являются субъективными. Компетентный судебный эксперт при отсутствии научно разработанной экспертной методики или ее несовершенстве, ненадежности методов исследования либо укажет эти обстоятельства как основание отказаться от решения поставленной задачи, либо сможет взять на себя ответственность по разработке новой методики с последующим ее представлением на суд экспертного сообщества. Действительно опытный эксперт, прежде чем использовать пусть даже сложное аналитическое оборудование, обязательно убедится в его исправности и пригодности для решения поставленной задачи. Представляется, что действительно субъективными причинами дачи ошибочных заключений являются те сравнительно немногочисленные случаи, когда следователь, добросовестно заблуждаясь или по злому умыслу, в качестве исходных представляет эксперту недостоверные (в том числе сфальсифицированные) объекты или сведения, повлекшие необъективный вывод. Это позволяет утверждать, что ошибочные заключения, как правило, дают эксперты, уровень владения которых специальными знаниями оставляет желать лучшего, а значит, считать их носителями этих знаний и привлекать в качестве экспертов нельзя изначально.
Проблема повышения качества, производимых в нашей стране судебных экспертиз стоит весьма остро, и решить ее без хорошо отлаженной системы подготовки квалифицированных экспертов невозможно. Насколько успешна сложившаяся у нас система? Она осуществляется в двух основных формах: ученической (непосредственно в судебно-экспертных учреждениях по принципу наставничества) и академической (при получении будущими экспертами высшего образования).
Ученическая система подготовки экспертов реализуется начиная со времени создания первых судебно-экспертных учреждений, но она не лишена некоторых серьезных недостатков. Во-первых, в ее рамках подготовить значительное количество экспертов за ограниченный промежуток времени невозможно. Во-вторых, качество подготавливаемых экспертов в значительной степени зависит от профессионализма эксперта-наставника, реальный же уровень наставников в постсоветский период существенно снизился. И, наконец, качество осуществляемой в рамках ученической системы базовой экспертной подготовки, как правило, не выдерживает критики. В результате обучаемые изучают методики экспертного исследования, не освоив методологию судебной экспертизы.
Молодых сотрудников «натаскивают» по экспертным методикам; при этом они стараются усвоить, как нужно поступать в различных экспертных ситуациях, совершенно не понимая, почему нужно поступать именно так. Такой эксперт — не более чем ремесленник, а хороший эксперт всегда должен быть творцом. Именно творческий подход, который должен реализовываться в каждой реальной судебной экспертизе, и позволяет эксперту с опорой на типовую методику экспертного исследования преобразовывать ее в конкретную с учетом специфики поступивших на исследование объектов и особенности решаемой задачи и достигать наилучшего результата — получения максимально возможного в данной экспертной ситуации объема уголовно-, гражданско-релевантной информации. Справедливости ради следует отметить, что и академическая система отнюдь не гарантирует формирование творческого подхода у выпускников.
Академическая форма подготовки судебных экспертов при должной организации позволяет в разумные сроки подготовить необходимое число судебных экспертов, однако с качеством подготовки здесь тоже не все однозначно.
Прежде чем анализировать слагаемые качества академической подготовки, следует определиться с самим понятием качественной экспертной подготовки; важно найти грань, разделяющую подготовку качественную, обеспечивающую должный уровень квалификации эксперта, и некачественную. Квалификация судебного эксперта может достигать заоблачных вершин, но важно уяснить ее нижнее пороговое значение. По нашему убеждению, минимально допустимый уровень готовности выпускников к практической экспертной деятельности должен предусматривать наличие прочных знаний криминалистики, теории судебной экспертизы, основ соответствующих специализации эксперта материнских наук и методических основ соответствующих родов и видов экспертиз, а также наличие компетентностей производства этих экспертиз, позволяющих в несложных случаях (сравнительно простые экспертные задачи, высокоинформативные материальные следы, качественные образцы для сравнительного исследования) закономерно приходить к достоверным объективным выводам. Хочется подчеркнуть, что если и действующий эксперт (и государственный, и иной), независимо от стажа его практической экспертной работы, в процессе аттестации показывает несоответствие этому уровню, следует решать вопрос о лишении его права самостоятельного производства определенного рода (вида) судебных экспертиз.
Качество результатов подготовки судебных экспертов в рамках академической формы определяется влиянием трех основных факторов:
— качества отбора абитуриентов;
соотношения в ее структуре естественнонаучных, юридических и собственно экспертных знаний;
— качества преподавания экспертных дисциплин.
Рассмотрим действие этих факторов.
Качество отбора абитуриентов. Деятельность сотрудников судебно-экспертных учреждений — это в большей степени работа с материально-фиксированными источниками информации о расследуемых событиях. В основе методик большинства видов судебных экспертиз, а также работы специалиста-криминалиста с материальными следами на местах происшествий лежит естественнонаучный эксперимент. Следовательно, будущий судебный эксперт должен обладать прочными естественнонаучными знаниями, аналитическим складом ума и склонностью к экспериментальной деятельности. Обеспечить такую совокупность может лишь та система, которая отбирает лиц, склонных к естественным, точным наукам. уже многие десятки лет она успешно действует во всех без исключения развитых западных странах. Сложившаяся же у нас система пред¬полагает обратный порядок. абитуриенты при поступлении сдают вступительные экзамены только по гуманитарным дисциплинам, на первых этапах обучения слушатели получают в основном правовые знания. Таким образом, предпринимается попытка сделать экспертами лиц, которые в принципе не склонны к такой работе.
В Саратовском юридическом институте МВД России (СЮИ МВД России) в 2005 г. в качестве эксперимента вступительное испытание по обществознанию для будущих экспертов было заменено на математику в целях отбора абитуриентов, склонных к изучению точных, естественнонаучных дисциплин. Это сразу привело к заметному повышению «качества» абитуриентов, из которых в дальнейшем удалось подготовить более грамотных экспертов. Однако через 2 года Минобрнауки России лишило вузы права изменять одно из вступительных испытаний, и по настоящее время во всей стране будущие эксперты, независимо от специализации, сдают те же вступительные испытания, что и будущие юристы. Это противоречие должно быть устранено, но в настоящее время реальных предпосылок для этого нет, и приходится довольствоваться полумерами. Например, потенциальных абитуриентов можно информировать о том, что для их успешного обучения по специальности «Судебная экспертиза» им обязательно необходимы твердые естественнонаучные знания. СЮИ МВД России в период его существования требовал от кадровых аппаратов ОВД, комплектовавших вуз абитуриентами, отбирать лишь тех из них, у кого в аттестате оценки по химии, физике и математике не ниже «хорошо». В Саратовском госуниверситете им.
Н.Г. Чернышевского потенциальным абитуриентам на днях открытых дверей и во время приемной компании также настоятельно разъясняется эта необходимость.
Соотношение в структуре подготовки естественнонаучных, юридических и собственно экспертных знаний. Попробуем разобраться, в каком объеме юридические знания действительно нужны судебному эксперту? Ответить на этот вопрос поможет ряд соображений.
- Следователь, судья привлекают судебных экспертов как носителей специальных неюридических знаний, которыми сами они (юристы по образованию) не обладают.
- Эксперту при производстве судебной экспертизы запрещается решать правовые вопросы.
- Эксперт, как правило, производит исследование материальных носителей информации о расследуемом событии, безотносительно к декларируемым обстоятельствам этого события. Поэтому методика экспертного исследования совершенно не зависит от того, в рамках какого (уголовного, гражданского) процесса она реализуется. Следовательно, юридические знания эксперт использует за рамками процесса экспертного исследования.
- Экспертизы все чаще проводятся не только по уголовным, но и по гражданским делам. Экспертов по таким делам регулярно вызывают в суд, но вовсе не для того, чтобы трактовать нормы гражданского права, а как носителей специальных неюридических знаний.
Из этого может быть сделан вывод о том, что юридические знания судебным экспертам нужны в ограниченном объеме для понимания сути правовых норм, которые они обязаны соблюдать, и осознания своего места в правоохранительной системе. В этом случае речь идет именно о юридических знаниях, а не юридическом образовании. Судебная экспертиза — один из видов использования специальных знаний в процессуальной форме. Для обеспечения этой формы будущие эксперты, несомненно, в определенном объеме должны получать правовые знания. Но в судебной экспертизе важна не столько правовая форма, сколько содержание, а оно, как правило, естественнонаучное, техническое. Поэтому для обеспечения качественной подготовки в структуре образования судебных экспертов форма (правовые знания) не должна превалировать над содержанием.
По нашему мнению, юридические знания будущего судебного эксперта должны быть качественными и системными и формироваться в результате преподавания таких юридических дисциплин, как «Теория государства и права», «Уголовное право», «Уголовный процесс», «Криминология» и «Основы оперативно-розыскной деятельности». Далее студенты должны изучать криминалистику, теорию судебной экспертизы, а также такие собственно судебно-экспертные дисциплины, как «Методы судебно-экспертных исследований», «Криминалистическое исследование веществ, материалов и изделий из них», «Судебная фотография и видеозапись», «Участие специалиста в процессуальных действиях», в рамках которых они будут изучать методики производства экспертиз, соответствующих конкретной экспертной специализации.
Попытаемся разобраться, насколько оптимальным было ранее соотношение указанных знаний в структуре отечественной академической подготовки экспертов и каким остается сейчас. Академическая подготовка зародилась в СССР в середине прошлого столетия и длительное время осуществлялась только в образовательных учреждениях МВД (в данной статье подготовка судебно-медицинских экспертов не рассматривается). В нашей стране изначально в течение 45 лет она была жестко связана с юридическим образованием (экспертов готовили в рамках специальности «Правоведение» с присвоением квалификации «эксперт-криминалист»), и это, с нашей точки зрения, было вызвано следующими причинами. Первые 50 лет велась подготовка только экспертов- криминалистов. А наука криминалистика, зародившись (и на Западе, и в России) как естественно-техническая наука прикладного характера, к указанному времени в нашей стране (в отличие от развитых стран Запада и Востока) стала трактоваться как наука юридическая. В соответствии с этим, и эксперты-криминалисты по образованию становились юристами.
Следует признать, что первоначальный этап академической подготовки судебных экспертов прямо противоречил опыту подготовки экспертов в развитых западных странах, где химия, физика, биология и математика занимают главное место в обучении. Данный подход противоречил и здравому смыслу, поскольку судебный эксперт, в том числе эксперт-криминалист, интересен следователю, дознавателю, прокурору, судье, адвокату лишь как носитель специальных неюридических знаний, которыми указанные лица не обладают. Это изначально определило существенные ограничения в качестве подготовки экспертов. Представляется, что и западный, и отечественный подходы того времени — это крайности, одинаково отдаленные от оптимального соотношения естественнонаучных и юридических знаний.
Специальность «Судебная экспертиза» образовалась, оторвав российскую академическую экспертную подготовку от юридического образования. Идея создания самостоятельной экспертной специальности обсуждалась многократно в различных инстанциях, но можно выделить два наиболее значимых обсуждения, состоявшихся в 1993 г. Первое проходило на расширенном заседании в Саратовской высшей школе МВД России (СВШ МВД России) с приглашением руководителей экспертной службы МВД России — действующих и бывших, а также наиболее авторитетных отечественных ученых-криминалистов. Действующие руководители экспертной службы заняли выжидательную позицию, мнение же подавляющего большинства выступивших ученых было единым: отрывать подготовку экспертов-криминалистов от специальности «Юриспруденция» нельзя. Только двое маститых криминалистов — профессор Р. С. Белкин и профессор В.C. Митричев, — и сотрудники СВШ МВД России Б. А. Евстигнеев и В. Н. Хрусталев безоговорочно поддержали идею введения самостоятельной учебной специальности «Судебная экспертиза» и предсказали ее успешное будущее. Именно Р. С. Белкин и B. C. Митричев в дальнейшем сыграли ключевую роль в становлении новой специальности.
Второе обсуждение проходило на заседании методического совета ЭКЦ МВД России под руководством И. П. Карлина, где ученые-криминалисты также отстаивали необходимость сохранения подготовки экспертов в рамках специальности «Юриспруденция». Только руководители ведущих экспертных подразделений Министерства внутренних дел РФ и на данном заседании, и на совещании, проходившем позднее на базе СВШ МВД России (когда была предпринята безуспешная попытка получить у руководителей отрицательный отзыв о новой неюридической учебной экспертной специальности), решительно поддержали самостоятельную экспертную специальность и отказ от высшего юридического образования будущих экспертов. Поэтому можно уверенно сказать, что новая экспертная специальность появилась именно в соответствии с потребностями экспертной практики и практики борьбы с преступностью в целом.
Приказом Госкомвуза России от 5 марта 1994 г. № 180 специальность 022400 «Судебная экспертиза» была введена. На базе СВШ МВД России по данной специальности был создан межвузовский учебно-методический совет (позднее преобразованный в УМО), рабочая группа которого под руководством Р. С Белкина (в состав которой входили Т. В. Аверьянова, В. Я. Семенов, Б. А. Евстигнеев, Е. А. Комкова и В. Н. Хрусталев) разработала проект ГОС ВПО, предусматривающего подготовку экспертов-криминалистов за 4 года. Создатели образовательной специальности «Судебная экспертиза» исходили из того, что она предназначена для подготовки специалистов в области экспертиз конкретных родов и видов, поэтому полученное выпускниками образование должно быть настолько прикладным, чтобы сразу после окончания вуза обеспечить высокую степень их готовности к производству указанных экспертиз, и одновременно настолько фундаментальным, чтобы гарантировать творческое отношение к работе, способность и потребность к самосовершенствованию на протяжении всей трудовой деятельности.
Позднее был разработан ГОС ВПО второго поколения по специальности 350600 «Судебная экспертиза» с экспертно-криминалистической специализацией, предусматривающий пятилетний срок обучения. Последние изменения в данный стандарт были внесены в феврале 2004 г. в соответствии с решением Президиума Совета УМО, при этом в рамках специальности «Судебная экспертиза» с квалификацией выпускника «Судебный эксперт» стали реализовываться четыре специализации. «Криминалистические экспертизы», «Экспертизы веществ, материалов и изделий», «Инженерно-технические экспертизы» и «Судебно-экономические экспертизы».
Принципиальная возможность не только сохранить вышеуказанные специализации, реализуемые в рамках специальности «Судебная экспертиза», но и расширить их число с одновременным повышением качества подготовки экспертов появилась в преддверии перехода на образовательные стандарты третьего поколения с обозначенной нами перспективой создания самостоятельного образовательного направления «Судебная экспертиза». Однако этим планам, несмотря на подготовленные многочисленные варианты проекта ФГОС ВПО по данному направлению и их одобрение на Совете и Президиуме УМО, не суждено было сбыться, поскольку идея перехода на уровневую подготовку экспертов не нашла поддержки у руководства МВД России. На Президиуме УМО, прошедшем 2 октября 2008 г., проект ФГОС ВПО третьего поколения по специальности «Судебная экспертиза» был утвержден и приказом Минобрнауки России от 17 января 2011 г. № 40 введен в действие. Наиболее уязвимым местом вступившего в действие ФГОС ВПО является то, что в рамках одного стандарта ведется подготовка судебных экспертов по пяти специализациям («Криминалистические экспертизы», «Инженерно-технические экспертизы», «Экспертизы веществ, материалов и изделий», «Экономические экспертизы» и «Речеведческие экспертизы»), по сути, разным экспертным специальностям для производства разных не только родов, но и классов судебных экспертиз, имеющих разные научные основы, а посему требующих совершенно разную фундаментальную подготовку. Обеспечить в подобных условиях должное качество образования столь различных экспертов — задача трудноразрешимая.
Важно отметить, что на втором этапе существования в рамках специальности «Судебная экспертиза» академическая система подготовки судебных экспертов сделала большой шаг вперед: существенно выросло качество подготовки экспертов-криминалистов, появился первый опыт академической подготовки экспертов иных специализаций. Уместным будет вспомнить о том, что учебная специальность «Судебная экспертиза» на этом этапе была неразрывно связана с СЮИ МВД России, который длительное время являлся ведущим вузом России и ближнего зарубежья в области подготовки судебных экспертов. Этот институт, старейший и в то же время наиболее яркий инновационный милицейский вуз страны, который вел свою историю с 1925 г. и наработал уникальный кадровый, методический, научный потенциал и материальную базу, в августе 2011 г. был ликвидирован. Можно уверенно утверждать, что руководители МВД страны и его департамента кадрового обеспечения, принимая это решение, руководствовались соображениями, никак не связанными с интересами борьбы с преступностью. Позднее Министр внутренних дел России В. А. Колокольцев назвал решение о ликвидации СЮИ МВД России системной ошибкой.
В связи с ликвидацией СЮИ МВД России прекратило свое существование и УМО по образованию в области судебной экспертизы, чью роль в заметном повышении качества академической подготовки судебных экспертов в России трудно переоценить. Для заполнения образовавшегося вакуума Московская государственная юридическая академия имени О. Е. Кутафина и некоммерческое партнерство «Палата судебных экспертов» учредили ассоциацию образовательных учреждений «Судебная экспертиза», но, к сожалению, полноценной заменой УМО она не стала.
В наши дни специальность «Судебная экспертиза» вернулась в юридическое образование, поскольку вошла в укрупненную группу специальностей «Юридические науки». Этот шаг оправдан по некоторым тактическим соображениям, а вот стратегически это однозначный проигрыш, ставящий под сомнение возможность сохранения качества академической подготовки судебных экспертов. Уже скоро нам предстоит готовить их по юридическому стандарту четвертого поколения, единому для указанной укрупненной группы юридических специальностей. При этом переходе форма (правовые знания) судебных экспертов имеет все шансы подменить содержание (естественнонаучные, технические и собственно экспертные знания). Заинтересована ли практика борьбы с преступностью в нашей стране, в которой и без того средний уровень производимых судебных экспертиз оставляет желать лучшего, в снижении качества подготовки экспертов? Разумеется, нет! Хотелось бы, чтобы в ходе предстоящих преобразований не было упущено главное: судебные эксперты смогут достойно выполнять свое предназначение только как носители специальных неюридических знаний.
Последний из обозначенных факторов — качество преподавания экспертных дисциплин — зависит от того, кто, что и как преподает.
По нашему глубокому убеждению, экспертные дисциплины будущим экспертам должны преподавать только реальные носители экспертных технологий — действующие эксперты. Важна также строгая преемственность в преподавании экспертных дисциплин. Особое внимание следует уделять учебным и контрольным экспертизам как основному средству освоения методик решения конкретных задач применительно к типичным объектам экспертизы и оценки сформированное™ у студента данных компетенций.
Чтобы добиться максимальной эффективности контрольных экспертиз, в СЮИ МВД России была оптимизирована организация их проведения, для чего модельные объекты для них были приближены к реальным. Также организовывалось методичное их выполнение обучаемыми на протяжении всего срока изучения соответствующих дисциплин, не допускался прием у курсантов контрольных экспертиз, выполненных ими не самостоятельно, исключены факты формального отношения к рецензированию контрольных экспертиз со стороны преподавателей. Проведенная работа уже через два года принесла свои плоды: руководители экспертно-криминалистических подразделений ОВД на местах (от Владивостока до Калининграда), куда пришли работать несколько сотен выпускников института 2006—2009 гг., руководство ЭКЦ МВД России, ДКО МВД России признали, что наши выпускники — лучшие по России.
Принципиальным является вопрос о том, как оценить наличие у потенциального эксперта специальных знаний, его компетентность — индивидуальную способность решать задачи, входящие в его компетенцию? В статье 13 федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (ФЗ «О ГСЭД в РФ»), в частности, сказано, что уровень профессиональной подготовки экспертов подлежит пересмотру экспертно-квалификационными комиссиями каждые пять лет. Наш опыт позволяет утверждать, что принятый в России порядок аттестации экспертов в принципе не позволяет оценить их реальный профессиональный уровень. Во-первых, оценка осуществляется по экспертным заключениям, выбранным самим проверяемым экспертом, который останавливает свой выбор на самых лучших. Во-вторых, такая проверка при отсутствии в распоряжении рецензентов самих объектов исследования чаще всего позволяет оценить качество не самого экспертного исследования, а оформления его результатов.
Указанный порядок аттестации экспертов не раскрывает их реальный профессиональный уровень. Представляется, что фиксируемая благостная картина высокой квалификации экспертов нашей страны и должного качества производимых ими экспертиз весьма далека от реальности. С нашей точки зрения, в стране есть блестящие эксперты, производящие экспертизы на самом высоком уровне, но их сравнительно немного. Средний же уровень экспертов и их экспертиз оставляет желать лучшего, причем этот уровень существенно снизился в постсоветский период на всем постсоветском пространстве.
Для получения реальной картины необходимо объективизировать оценку компетентности экспертов. Для этого, в первую очередь, следует оценивать не те заключения, которые выбирает сам аттестуемый, а либо отобранные методом свободной выборки, либо (что лучше) просматривать все заключения, подготовленные им за определенный промежуток времени. Такой подход реализовывался специалистами Научно-исследовательской лаборатории-6 (НИЛ-6) ВНИИ МВД СССР в 80—90-е гг. Затем нужно не забывать, что в качестве основного объективного критерия наличия как у выпускника специализированного вуза, так и у действующего сотрудника судебно-экспертного учреждения компетентности производства экспертиз могут выступать только его хорошая теоретическая подготовленность и, что особенно важно, контрольные экспертизы, выполненные субъектом самостоятельно по модельным объектам, подготовленным по заданию ЭКК. Такой подход также практиковался в НИЛ-6 ВНИИ МВД СССР.
Однако более эффективным был бы перенос на российскую землю системы контроля надежности проводимых экспертных исследований развитых западных стран, где этим занимаются специальные подразделения (в Великобритании, например, отдельная группа по контролю за качеством научного центра Министерства внутренних дел). Они систематически высылают региональным лабораториям образцы для контроля исследований, значительная часть которых поступает к экспертам через следственные подразделения, и они не догадываются, что их проверяют. Ежегодно каждый сотрудник проходит аттестацию по характеристикам, выдаваемым руководителем сектора или отдела, а руководство СЭУ с учетом результатов контроля качества производимых сотрудником исследований решает вопрос о его продвижении по служебной лестнице или расторжении трудового контракта. Создание в нашей стране подобной системы контроля надежности проводимых экспертных исследований и распространение ее деятельности на всех практикующих судебных экспертов — как государственных, так и «независимых» — позволит оценить реальный уровень производимых экспертиз.
Наряду с ошибочными, заведомо ложные заключения эксперта являются источниками недостоверных доказательств. Эти заключения дают эксперты, заинтересованные в исходе дела по причинам, рассмотрение которых выходит за рамки обозначенной темы. Следует подчеркнуть, что проблему заведомо ложных заключений следует рассматривать в едином контексте с проблемой ошибочных; провести между ними четкую границу в конкретных случаях не всегда возможно, поскольку факт заведомой ложности заключения трудно доказать. Однако если хорошо подготовленный эксперт без видимых причин делает грубые ошибки, приводящие его к «ошибочным» выводам, добросовестное заблуждение такого эксперта можно поставить под сомнение и закономерно предположить заказной характер его заключений. Вот почему коррупционные проявления, в целом носящие ярко выраженный латентный характер, в случае экспертной коррупции латентными не являются. Коррумпированные эксперты хорошо известны.
Правоохранительная система является частью нашего коррумпированного общества, и она также в определенной степени коррумпирована. Этой участи не избежала и судебно-экспертная система. Данная проблема одинаково остро стоит на всем постсоветском пространстве. К примеру, президент Латвии, выступая по факту обрушения в 2013 г. крыши торгового центра в г. Риге, обещал добиться выяснения действительных причин аварии, для чего поручил проведение строительно-технической экспертизы не латвийским, а действительно объективным и компетентным зарубежным экспертам.
Что можно противопоставить экспертной коррупции, ведь свыкаться с этим явлением, относиться к нему как к неизбежному злу недопустимо? Уголовная ответственность нечистых на руку экспертов не останавливает, поскольку трудно доказуемы злой умысел, заведомая ложность заключения. Поэтому прежде всего следует устранять условия, способствующие экспертной коррупции. К сожалению, наше уголовно-процессуальное законодательство создает предпосылки для ее процветания в основном за счет сокращения дистанции между сторонами по делу и судебными экспертами.
Исследователи, занимающиеся проблемами процессуального регулирования судебной экспертизы, нередко пытаются перенести на российскую почву нормы, успешно применяемые на Западе. При этом они совершенно не учитывают того, что социальные условия реализации этих норм, во многом определяющие результат их использования, в России, да и на большей части постсоветского пространства, совершенно иные. Именно с оглядкой на западный опыт в ст. 198 УПК РФ «Права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля при назначении и производстве судебной экспертизы» действующего уголовно процессуального кодекса были включены нормы, согласно которым при назначении и производстве судебной экспертизы подозреваемый, обвиняемый, его защитник вправе, например, ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении.
Продолжают звучать предложения расширить права участников процесса в части выбора эксперта и заявлении ему отвода. Для этого в ст. 14 ФЗ «О ГСЭД в РФ» предлагают предусмотреть обязанность руководителя экспертного учреждения до начала исследования сообщить лицу (органу), назначившему судебную экспертизу, о персональном составе экспертов, которым предполагается поручить экспертизу, а также о степени их профессиональной подготовки. По мнению авторов, с этой информацией должны быть ознакомлены заинтересованные лица, чтобы у них была возможность реально влиять на выбор эксперта.
Перечисленные предложения представляются непродуманными, оторванными от российской действительности. В судебно-экспертных системах развитых стран Запада созданы условия, при которых эксперты с «подмоченной» репутацией очень быстро и гласно исключаются из официальных реестров экспертов, после чего экспертная деятельность для них становится практически недоступной. В наших социальных условиях указанные меры действительно облегчают стороне защиты выбор эксперта. Но нередко сторона рекомендует именно того эксперта, у которого подкупом или угрозами удалось получить принципиальное согласие на дачу «нужного» заключения. Примечательно, что в России, в отличие от Запада, эксперты, работающие по принципу «Чего изволите?», могут работать годами, имея стабильную клиентуру из адвокатского корпуса, именно благодаря своему имиджу сговорчивого эксперта. Поэтому в нашей стране для устранения условий, способствующих экспертной коррупции, правильнее не сокращать дистанцию между экспертом и сторонами по делу, что на протяжении последних двух десятилетий делается целеустремленно и методично, а увеличивать ее.
История становления судебной экспертизы в России, и судебно-экспертная деятельность Петербургской академии наук также преподносит нам пример подобного подхода: в XIX в. сложился особый порядок проведения судебных экспертиз, при котором судебные и следственные органы получали заключение от имени Академии наук и в принципе не имели возможности непосредственно сноситься с учеными-экспертами, а должны были действовать только через государственных чиновников.
И еще одно соображение, касающееся профилактики экспертной коррупции. Нашим выпускникам предстоит работать в непростых условиях, и чтобы они могли противостоять искушениям времени и успешно выполнять свое высокое предназначение, на практику должны приходить люди не только профессионально подготовленные, но и порядочные, для которых слова «нравственность», «долг», «честь» и «достоинство» — не пустой звук. Поэтому академическая подготовка судебных экспертов должна быть не только учебным, но и полноценным воспитательным процессом, нацеленным на формирование личности, способной противостоять негативному воздействию современного бездуховного общества. Следует исходить из того, что молодых экспертов в этом плане подстерегают две опасности. профессиональная деформация и коррупция.
Профессиональная деформация судебных экспертов связана с тем, что им регулярно приходится работать в обстановке мест самых тяжких преступлений. убийств, грабежей, изнасилований, краж и прочих, и невольно эти проявления самых низменных человеческих страстей становятся для них привычными, обыденными. Эксперты работают с «немыми свидетелями» — материальными следами преступлений, но при этом они не должны забывать, что от качества их работы зависит, восторжествует ли справедливость и виновный в совершении преступления будет установлен, привлечен к ответственности и понесет заслуженное наказание, либо уйдет от ответственности и, чувствуя свою безнаказанность, будет совершать новые еще более дерзкие преступления. Эксперт не вправе позволить себе огрубеть душой и стать пассивным, беспристрастным исполнителем своих должностных обязанностей.
Каким же образом можно подготовить экспертов, сочетающих не только глубокие знания, необходимые профессиональные компетенции, но и полноценные нравственные устои? Следует подчеркнуть, что в воспитании достойных выпускников исключительно велика роль педагогов. Ученик будет порядочным, духовно богатым человеком только в том случае, если он полностью доверяет своему наставнику-профессионалу, в полной мере обладающему указанными качествами, уважает его и стремится ему подражать. Уместно также будет вспомнить об опыте СЮИ МВД России, где учебно-воспитательный процесс осуществлялся с упором на нравственное воспитание, использование элементов православной традиции.
Подводя итог изложенному, можем констатировать, что для решения поднятых в данной статье проблем необходимо кардинально изменить порядок аттестации судебных экспертов, перейти к использованию объективных критериев их компетентности, качества производимых ими экспертиз и на основе результатов этой оценки скорректировать систему подготовки экспертов. Перечисленное, несомненно, позволит повысить достоверность доказательств, получаемых экспертным путем.